В нашей недельной главе даны несколько обещаний Творца «являться» избранному народу у входа в «Шатер собрания» (переносной Храм в пустыне, а затем и Иерусалимский Храм).
Комментируя эти обещания, Раши (рабби Шломо Ицхаки), чьи пояснения к Писанию считаются базовыми и обязательными для изучения, с завидным постоянством указывает, что эти «явления» должны происходить с целью «разговора». И тут неизбежно возникает вопрос.
Про беседы с пророком Моше (и, соответственно, с будущими пророками, которые станут во главе народа в других поколениях) Всевышний прямо заявляет в тексте Торы: «у входа в шатер соборный пред Господом буду являться вам, чтобы говорить с тобою там» (Брейшит; 29:42). Но когда сразу же в следующей фразе (29:43) Бог повторяет: «И буду открываться сынам изралевым на том (месте), и оно освятится Славою Моею», то откуда Раши выводит, что и в данном случае речь идет именно о «разговоре»?
Очевидно же, что простые евреи не слышали Творца, и Моше приходилось пересказывать им все то, что ему самому передавалось Свыше во время пророчества.
И тем не менее Раши пишет: «Буду открываться сынам израилевым — встречусь с ними посредством разговора, подобно царю, который назначает место встречи, чтобы говорить там со своими слугами».
Некоторые комментаторы пытаются объяснить это сравнение следующим образом. Как и земной король из плоти и крови, как правило, не сам адресуется к своим подданным, но передает им приказы через приближенных к трону министров, так и Всевышний, Благословен Он, «разговаривает» с еврейским народом через избранных лидеров, но мы же верим при этом, что все, переданное ими, именно речения Творца. Так в чем проблема понимать Раши буквально?
А проблема в том, что про «буду являться вам, чтобы говорить с тобою» уже было сказано строчкой выше. А значит Тора, как правило, очень скупая на лишние слова и даже буквы, позволила себе повтор про «явление» народу не для того, чтобы продекларировать ровно то же самое – мол, Бог будет общаться с народом посредством Моше. Нет, тут очевидно зашифрован какой-то иной смысл. Но какой же?
Любавичский Ребе находит ответ, четко разделяя две приведенные выше фразы. Первая, действительно, про разговор с народом посредством пророка. Но вторая уже про непосредственное общение Создателя и Его творений.
Но как же последнее возможно, если они Его не слышат?
А кто сказал, что они должны Его слышать? Ведь цель в ином: чтобы слышал их Он!
Да, Ребе подчеркивает, что разговор – это двустороннее действо. И во втором обещании являться сынам израилевым Творец говорит буквально следующее: вот, Я назначаю вам место, куда вы можете приходить, чтобы поговорить со Мной. Чтобы выплеснуть боль и чаяния ваших сердец. Чтобы попросить Меня решить проблему. Чтобы вымолить исполнение желания.
Иными словами, именно из этой фразы мы выучиваем высокую идею молитвы. Которую Бог, без сомнения, слышит, где бы мы ее не произнесли. Но все же специально определяет особо пригодное для подобного «разговора» место – в Храме. Ну, или пока Иерусалимский Храм не вернулся на гору Мория в Иерусалиме – в любой его замене: в синагоге, в общинном доме собрания.
Некоторые думают, что каноническая молитва (в виде четко прописанных в сидуре текстов) – это замена утраченному вместе с разрушением Храма кодексу жертвоприношений.
Безусловно, в определенном смысле это именно так. Но… Молитва как повод «поговорить» с Папой по душам древнее всех иных способов коммуницирования с Небесами, и в рассмотренном нами отрывке из недельной главы сообщается именно о нем.
И не надо думать, что это реверанс Творца в нашу сторону. Отнюдь. Потому что молитва нужна не только нам самим – как минимум, как способ приведения мыслей в порядок и как демонстрация акта веры. Нет, Бог также хочет этого искреннего разговора. И пусть мы не слышим Его ответов, но мы обязательно увидим результаты этих бесед. Которые, безусловно, изменят наши жизни к лучшему!
