В самом конце трактата Йома в Вавилонском Талмуде приведен спор между рабби Йеудой бен Бтира и рабби Акивой. И касается он исповеди.

Надо ли детально перечислять свои прегрешения вслух (этот вопрос особенно актуален в связи с приближающимся Днем Искупления) или достаточно раскаяться в сердце и шепотом?

Рабби Йеуда считает, что озвучивание списка проступков публично – обязательная часть процесса тшувы (раскаяния и возвращения к Творцу). Рабби Акива говорит, что, наоборот, произносить подобное вслух нельзя.

Комментируя эту дискуссию, наши мудрецы уточняют: рабби Йеуда полагает, что без этого острого чувства стыда, которое неизбежно должно возникнуть у человека, когда другие люди слышат об им содеянном, полное раскаяние невозможно. Рабби Акива же считает, что вред, который может случиться из-за публичной исповеди, перевешивает пользу для самой кающейся души. Ведь сами подумайте: услышит, скажем, ваш сосед, что вы кого-то обокрали и засматривались на чужую жену, и перестанет с вами здороваться. Еще и со своими домочадцами поделится подозрениями – а ну, если он (вы) вдруг и впредь продолжите в том же духе? А давайте-ка лучше прятать от него (от вас) наши деньги и наших дочерей. А там уже и весь квартал заговорит об этом – эффективность сарафанного радио ведь никто не отменял. И ничего, что сплетни запрещены Торой, и ничего, что презумпция виновности – важный социальный принцип, но вы же знаете людей. В общем, говорит рабби Акива – не надо громких слов: покаяние должно проходить в тишине.

Анализируя эту полемику, Любавичский Ребе привносит новый колорит. Он просит нас приглядеться к озвученным аргументам и сделать четкий вывод: те, кто смотрят на пользу кающегося сейчас, на самом деле мотивированы настоящим временем и не думают о последствиях; те же, кто боится вероятного позора кающегося, который усугубится за счет активации чужих ушей, сосредоточены на будущем.

Вообще этот спор о том, что перевешивает на весах: настоящее или будущее – перманентен и проявляется в разных аспектах еврейского закона.

Вот, например, сегодняшний раскол израильского общества из-за вопроса освобождения заложников тоже проходит именно по этой оси.

Одни говорят: пленники (если они до сих пор живы, конечно, на что мы все надеемся, но в чем не можем быть уверенными) страдают СЕЙЧАС. Их мучают СЕЙЧАС. И поэтому их надо спасти любой ценой.

Это сторонники настоящего.

Но ведь если мы их освободим за счет территориальных уступок, за счет обмена на убийц и людоедов, за счет компромиссов = демонстрации нашей слабости, то нападения на нас продолжатся с еще большей силой и еще большее количество наших братьев и сестер погибнет и попадет в плен. Так рассуждают сторонники будущего.

Кто прав?

Безусловно, понять можно обе стороны, но действовать надо, исходя из потребностей минимализации ущерба.

Но почему рабби Йеуда этого «не видит»? (На самом деле, конечно, видит, просто он игрок команды настоящего.) Почему это понимает только рабби Акива?

Ребе говорит, что это очевидно из другой дошедшей до нас благодаря Талмуду истории.

Однажды четверо мудрецов: рабан Гамлиэль, рабби Элазар бен Азарья, рабби Йеошуа и рабби Акива – поднялись на Храмовую гору, чтобы у развалин Храма молить Творца об избавлении от страшных римских указов против Торы.

Поднявшись, увидели они, что из того самого места, где раньше находилась Святая святых, выбегает лиса. Разорвали они свои одежды и заплакали. А рабби Акива рассмеялся.

— Ты чего смеешься, Акива? – удивились они.

— А я-то как раз не понимаю, почему вы плачете? – удивился, в свою очередь, он.

— Мы плачем, потому что в месте, про которое сказано, что «чужак (то есть любой, кроме Первосвященника и только раз в году) приблизившийся в нему – умрет», теперь обитают дикие звери.

— Ну, так я потому и смеюсь – ответил рабби Акива. – Есть два пророчества от Урии и Захарии. Один предсказывает, что Храмовая гора станет лесом и полем распаханным, а другой предсказывает восстановление Иерусалима. Пока не сбылось сказанное у Урии, и сказанное у Захарии могло не сбыться. Но теперь очевидно, что и это произойдет.

Иными словами, рабби Акива смотрел на разрушение второго Храма как на подготовку фундамента для строительства третьего и вечного. Они же видели лишь груду камней – жалкое напоминание о былой славе.

Но ведь рассуждения рабби Акивы столь логичны. Даже элементарны. Так почему же так думал только он один? А его товарищи (одновременно и его учителя) не смогли проникнуться столь простой идеей?

А все потому, что их взгляды были направлены в разные стороны.

Рабан Гамлиэль являлся потомком Давида и мог бы быть царем Иудеи, если бы не римские захватчики.

Рабби Элазар был первосвященником и тоже утратил из-за римлян свой великий статус.

Рабби Йеошуа был левитом, и сейчас мог бы петь в Храме, если бы…

Они все очень много потеряли и потому смотрели в прошлое и сравнивали его с настоящим.

Но рабби Акиве прошлое было неинтересно. Да и зачем ему туда оборачиваться, если там он был никем? Потомок геров, неуч, не знавший до сорока лет ни одной еврейской буквы, бедняк, простой пастух.

Он привык смотреть только вперед. Ставить непосильные цели и добиваться их. Перед ним всегда стояло только будущее, которое обязательно должно стать светлым и прекрасным.

Вот и в вопросе об исповеди он тоже смотрит вперед, в будущее. Но не только потому, что он боится незаслуженного презрения, которым могут наградить соплеменники раскаивающегося человека, а еще и потому, что…

Тут Ребе просит вспомнить о том, что тшува бывает двух видов: из страха и из любви.

Кающиеся первого типа боятся гнева Творца, наказания или отсутствия награды, которую можно было бы получить, следуя Его Воле.

Кающиеся второго типа переживают только о том, что их проступки отдалили их от Творца и хотят приблизиться к Нему вновь.

Первым важно детализировать свои грехи, чтобы поставить галочку напротив каждого и быть уверенным: и это прощено, и это прощено.

Вторым не нужны ни галочки, ни бонусы. Они хотят только Самого Бога и более ничего.

Первый тип раскаяния доступен любому. Второй – только избранным.

Но это в настоящем. В будущем же, после прихода Машиаха и раскрытия Славы Творца каждому глазу, абсолютно все забудут о своих прагматичных расчетах в служении Богу и будут стремиться к Нему из одной чистой любви.

Рабби Йеуда говорит о тшуве из страха. Рабби Акива же видит только один сплошной поток любви, который захлестнет весь Израиль в будущем.

И раз это неизбежно, то и сейчас уже надо представлять себе тшуву из страха не отдельным видом, но лишь первым шагом к тшуве из любви. Причем вторая нога у нас уже занесена над этой новой высокой ступенькой.

А вы за будущее? Тогда пусть этот Йом-Кипур очистит нас от всех ошибок прошлого и приведет к прекрасному новому миру.