В очередной недельной главе рассказывается о бунте. Его предводитель Корах, а с ним 250 человек (из лучших умов и праведников того поколения) пришли к Моше и Аарону с требованием изменить законы священства. Мол, негоже это, когда только один Аарон (а за ним по очереди его наследники) занимает высший храмовый пост Первосвященника. Мы, мол, тоже хотим. И вообще: мы за свободу, равенство и братство. Так что пусть все евреи до единого называются Первосвященниками, тем более что такова была и изначальная Воля Творца. Он же Сам объявил на горе Синай, что мы, мол, евреи — «царство священников и святой народ».

Что ж, была в этих претензиях определенная логика. Ибо да, до греха Золотого тельца Всевышний, и правда, не собирался выделять священников (коаним) в отдельную касту. И более того, согласно пророчествам, после прихода Машиаха и превращения этого мира в окончательную идеальную свою версию, вновь вступит в силу изначальный план: все евреи будут священниками, и потомки Аарона сравняются с остальными.

В конце концов, даже сама Тора свидетельствует, что, выслушав эти рассуждения бунтовщиков, и Моше признался, что хочет того же самого.

Что не отменяет факта  неправомерности мятежа и неизбежного за оный наказания.

Потому что хотеть (с надеждой на будущее) и пытаться реализовывать желаемое (в рамках сегодняшних условий и возможностей) это далеко не одно и то же.

Любавичский Ребе, разъясняя эту мысль, переводит ее в еще более широкую плоскость. Он говорит, что «желать священства», подражая в этом Моше (и в какой-то мере соратникам Кораха) это обязанность каждого из нас. Для выполнения которой, правда, необходимо для начала определить, а в чем суть этого самого статуса – коэн.

Начнем со свидетельства Талмуда. Перед каждым Днем Искупления (Йом Кипур) проходили выборы того из коэнов, кто поведет в пустыню знаменитого козла отпущения.

Священники, участвуя в этих выборах, бросали жребий, пытались выкупить это право, а иногда и дрались за него.

Вы думаете, это потому, что миссия эта считалась почетной?

Нет, потому что ни один из коэнов, отводивших козла к тому самому утесу Азазелю, не оставался в живых. Они ВСЕ умирали!

И вот за это право – умереть ради народа – они и боролись, на самом деле.

Потому что коэны могут выглядеть по-разному, думать по-разному, говорить на разных языках, но у них всех есть общее качество, с которым они появились на свет: способность любить до самопожертвования.

Именно об этом качестве говорил Моше, когда согласился с бунтовщиками: да, я тоже этого хочу.

Он тоже был готов отдать абсолютно все ради блага народа. И для нас в этом смысле является идеальным примером.

Только в том-то и суть: желать подобного, и, тем более, осуществить это на практике, в случае если реально понадобиться защитить кого-то ценой собственной жизни – это хорошо. Но требовать этого у Небес в качестве обязательной привилегии – вот этого нельзя.

У Бога на каждого из нас Свои планы. И умирать раньше времени, тем самым реализацию этих планов отменив, негоже. А именно это ведь и сделали 250 сторонников Кораха. Они направились к запрещенной для них Святыне с запрещенной смесью благовоний (подражая Аарону) и фактически совершили самоубийство (их пожрал неизбежный в данном случае огонь) – пусть и ради праведной (как исключительно им казалось) цели.

Потому что на самом деле Творец хочет, чтобы мы продолжали жить («Вот Я сегодня даю тебе жизнь и добро, смерть и зло. И выбери жизнь!») и с каждым днем на этой земле множить добрые дела.

Быть при этом готовым на самопожертвование. Которого, все же будем надеяться, ни от кого из нас больше никогда Создатель не потребует. Вплоть до прихода Машиаха. Когда каждому из нас вновь даруется священство. Но уже в комплекте с вечной жизнью.