Представим себе, ну, скажем, Достоевского.
Вот, к примеру, пишет он «Преступление и наказание» и в самых драматических моментах вдруг делает взбрык в сторону водевиля. Вставляет в монолог Раскольникова, где и про тварь дрожащую, и про право имею, и про то, что старушонка – вошь, раздавить не жалко, что-нибудь в стиле:
Без женщин жить нельзя на свете. Нет!
В них солнце мая, в них любви рассвет…
Или следователю Порфирию Петровичу в разгаре его провокативной беседы с тем же Раскольниковым вписывает внезапно: «Ну, и рожа у тебя, Шарапов!»
Недопустимое смешение жанров. Более того, неизбежная мысль: а здоров ли Федор Михайлович? А не белая ли у него горячка?
А теперь отправимся еще дальше в прошлое и посмотрим, как подобную стилистическую (на первый взгляд) неразбериху устраивает великий кодификатор еврейского закона рабби Моше бен Маймон (Рамбам).
В разделе своего монументального труда «Мишне Тора», посвященном правилам изготовления ритуально необходимого в целях очищения евреев от скверны мертвых (без чего в Храм не зайти и праздники там не отметить) пепла описанной в нашей недельной главе красной коровы, он допускает две вольности.
- Вставляет в сугубо законодательное (со всеми вытекающими отсюда стилистическими правилами) сочинение легенду.
- Вставляет туда же личную молитву.
У комментаторов по этому поводу, естественно, волосы дыбом. Потому что это как в Уголовный кодекс поместить байку и оду. Не полагается. Да и зачем, с какой целью?
Ответ напрашивается один: и легенда, и молитва у Рамбама в данном случае не легенда и не молитва, а именно часть ЗАКОНА. Надо только правильно читать между строк.
Давайте почитаем.
Легенду Рамбам берет у древних авторов, которые подсчитали общее количество красных коров в еврейской истории и пришли к выводу: их было 9. Первую превратил в целительный пепел сам наш учитель Моше, вторую — Эзра писец, глава поколения изгнанников, вернувшихся из вавилонского пленения на родину. Дальше последовали еще 7 коров, а вот десятую в светлом (и будем надеяться, весьма неотдаленном) будущем приготовит по всем правилам долгожданный Машиах.
И все комментаторы, естественно, ломают голову: какое отношение это лирическое отступление с пророческим финалом имеет к законам изготовления пепла? Ну, никакого же!
Тем более, что после слов о Машиахе тут же идет добавка: да придет он немедленно – пусть будет на то Божья Воля, амен!
В книге законов? Вот такой пылкий эмоциональный довесок? Опять же, зачем?
Любавичский Ребе объясняет просто: Рамбам намекает нам, что жизнь без Храма, без Машиаха и без чистоты (напоминаю, невозможной без пепла) – это ужас ужасный. Что между девятой и десятой коровами, как будто и не жизнь вовсе. И каждый еврей должен ежедневно просить Творца вернуть нам все вышеперечисленное в очередной раз, причем, уже навсегда.
Ежедневно, а лучше ежечасно. Тем более, что согласно тому же Рамбаму, активно ждать Машиаха это один из 13 фундаментальных принципов нашей веры.
Но тогда неизбежно возникает дополнительный вопрос: тогда почему свою молитву Рамбам не вставляет в более ранний раздел: туда, где он впервые говорит о Машиахе? Почему этот пылкий текст появляется только при разговоре о красной корове?
Согласно мнению Ребе, и это неслучайно.
Дело в том, что в метафорическом смысле нечистоту мертвых следует понимать не буквально – мол, хоронил близкого человека и стал нечистым, или убивал на войне с тем же результатом – а с точки зрения духовных аспектов бытия. Ведь «мертвым» в таком контексте называется любой еврей, который осознанно «отрывает» себя от Бога.
Пишу «отрывает» в кавычках, потому что на самом деле это невозможно. Еврей, даже на самой последней ступени духовного падения, все равно неразрывно связан с Творцом, являясь Его частью, в буквальном смысле этого слова.
Но иллюзия оторванности, конечно, и у него самого, и у окружающих вполне может быть. И тогда он начинает получать жизненную силу от Источника как бы не напрямую, а опосредованно и в малых дозах. Как если бы он специально пережал прищепкой трубку капельницы, самого себя обрекая на мучения.
Отрицая существования Создателя, осознанно переча Его воле и нарушая заповеди, такой еврей все больше и больше «умирает» и остро нуждается в очищении. Не пеплом, правда, но верой. Которую тоже символизирует красная корова.
Ведь логикой ритуалы с ней связанные не постичь. Именно для того, чтобы, свято соблюдая эту, непостижимую заповедь, еврей мог доказать Небесам преимущество веры над разумом.
И поэтому Рамбам и требует Машиаха именно тут, в разделе про корову. Намекая и нам, что надо к нему присоединиться в этой молитве, и Самому Богу: смотри, как мы крепко в Тебя верим, как мы на Тебя уповаем! Видишь? Так раскрой нам уже тогда Твои дары, наконец!
